шаблоны wordpress.

Ара Гюлер: "Как победить СССР и какова формула гудрона"

altАра Гюлер — легендарный фотограф, один из самых известных фотографов второй половины ХХ века. Его называют «фотографом Стамбула». Лауреат Нобелевской премии Орхан Памук иллюстрировал свой роман «Стамбул» фотографиями Гюлера.
В прошедшем году исполнилось 60 лет его первому фоторепортажу, посвященному армянским рыбакам стамбульского района Кумкапы.
Взять интервью у Гюлера мне хотелось давно. Но на протяжении почти восьми лет оказывалось, что именно в те дни, когда я приезжал в Стамбул, Гюлер либо отдыхал на даче, либо болел и не мог меня принять.
И вот, наконец, в теплый октябрьский день мы встретились в принадлежащем ему «Ара кафе», расположенном в оживленном районе Стамбула, буквально в двух шагах от проспекта Истиклял.
Кафе очень популярно: столики стоят не только в небольшом зале, но и в переулке, стены домов которого увешаны огромными фотографиями Гюлера.
Гюлеру 84 года. Он ходит, опираясь на толстую трость, и с удовольствием общается с посетителями своего кафе. Мы говорили с ним по-армянски, а когда он отвлекался от нашей беседы, чтобы приветствовать друзей, можно было слышать турецкую, английскую, французскую и греческую речь.
Это создавало вокруг него атмосферу космополитичной современной столицы.
«Меня называют фотографом Стамбула, — говорит Гюлер, — но я гражданин мира. Я фотограф всего мира».

 

1600 ватт, или как выиграть войну у СССР

В 60-70-х годах Гюлер создал портреты многих знаменитостей. Среди них —
Уинстон Черчилль, Индира Ганди, Мария Каллас, Альфред Хичкок, Марк Шагал,
Сальвадор Дали и Пабло Пикассо.

Арама Хачатуряна он фотографировал в Москве.

«Оказалось, мы с ним даже не могли общаться. Арам Хачатурян не говорил
ни по армянски, ни по-французски, ни по-английски. Известный армянский композитор,
понимаете, живет в Москве и его называют Ильич. Арам Ильич», — говорит
Гюлер.

Армянский язык Гюлера — это западноармянский, на котором говорят в Стамбуле
и армяне-выходцы из Турции. Он очень отличается от восточноармянского, на
котором говорят в Армении. Так сильно, что некоторые лингвисты считают их
разными языками.

«Нельзя снимать портрет и не разговаривать, — продолжает Гюлер. — А мы
общаться не можем, потому что у нас фактически нет общего языка.

Попросил я его сесть возле фортепиано. Но Арам Хачатурян принимал такие
позы, как будто на дворе 1905 год! И это касается не только его. Кого бы я ни
фотографировал в Советском Союзе, все садились в позы 1905 года».

Гюлер понимал, что композитору нужно расслабиться, перестать обращать
внимание на камеру, чтобы портрет получился естественным. Обычно для достижения
этой расслабленности художники завязывают с моделью разговор.

Но поскольку Гюлер и Хачатурян не могли беседовать, то фотограф решил взять
паузу, поменяв освещение. Лампы у Гюлера были с собой.

«Взял я две лампы, — рассказывает он, — одну 800-ваттовую для
фронтального света и вторую, тоже 800-ваттовую, для контрового. Поставил я эти
лампы, ткнул вилкой в розетку… И свет погас».

Для него это стало неожиданностью.

«Во всем здании свет погас! Смотрим из окна — во всем районе света
нет!»

«Я теперь знаю, как можно было выиграть войну у Советского Союза, —
сохраняя серьезное выражение лица, сказал Гюлер. — Не нужна никакая атомная
бомба. Включаешь в сеть 1600 ватт — и все, конец Советам!»

Гюлер и Хачатурян остались в темноте.

«Разговаривать друг с другом не можем, фотографировать его я не могу —
света нет. Посидели мы так, подождали…»

Чтобы скоротать время, Хачатурян предложил поесть.

«Пошли мы на кухню, а света нет, и Арам Хачатурян даже подогреть ничего
не может. Выставил он на стол хлеб с сыром, и мы, глядя друг на друга, без
единого слова, съели по бутерброду».

«Вот так я делал фоторепортаж об Араме Хачатуряне, — заключает Гюлер.
— Наверно, это был самый неудачный репортаж в моей жизни».

 

Сальвадор Дали. Формула гудрона

«Дали жил в Париже, в отеле Meurice на улице Риволи — в самом центре
города, недалеко от Лувра. Это большой и дорогой отель, в котором Дали снимал
большой номер люкс. Это был номер 101», — рассказывает фотограф.

По заданию журнала Life Гюлер отправился в Париж, чтобы попытаться
сфотографировать Сальвадора Дали — знаменитого сюрреалиста, одного из самых
известных людей искусства ХХ века.

Гюлер нашел возможность познакомиться с художником, договорился о встрече и
отправился в отель.

«Мы постучались, вошли, — говорит Гюлер. — Стоит перед дверью Дали и
смотрит на меня. Вот так смотрит: сердито, выпучив глаза. И вдруг он резко
подбежал ко мне, придвинулся — очень близко. Мы стояли, буквально, нос к носу.
Представляете, я и Сальвадор Дали — стоим, нос к носу».

«Почему ты хочешь меня фотографировать? Зачем этот репортаж?» —
спросил Дали.

«Вы очень известный человек, — ответил Гюлер, — поэтому».

При этом они стоят так близко друг к другу, что их носы почти
соприкасаются.

«Я готов позировать 10 минут, и это стоит 25 тысяч долларов», —
говорит Дали.

Но за такое время нельзя снять фоторепортаж. Нужен минимум час.

«У меня нет столько денег, — сказал Гюлер, — пойду за
деньгами…»

Но это было лишь знакомство. Гюлеру удалось договориться со знаменитым
художником о фотосессии. Но как только он устанавливал аппаратуру в темном
гостиничном номере, Дали вдруг начинал двигаться, сводя на нет все усилия
фотографа.

«Он начинал фехтовать с камерой. Дали фехтовал, потому что хотел
создать вокруг себя атмосферу сюрреализма. Причем не в фотографии, а в жизни.
Он искал сюрреализм в каждой жизненной ситуации».

После первой встречи прошел месяц. И Гюлер взбунтовался: «Либо мы
наконец снимаем этот репортаж, либо я уезжаю».

Дали согласился.

«Я пришел утром, смотрю, а в номере сидят три французских
журналиста», — вспоминает Гюлер.

Для него это было неожиданностью.

«Что они тут делают? — сказал он художнику. — Я так не буду работать.
Либо они, либо я».

Дали ответил: «Сейчас я их отправлю».

«Я разозлился, — говорит фотограф, — отправился в угол и сел,
нахмурившись».

И тут Дали устроил спектакль, достойный «короля сюрреалистов».

По словам Гюлера, Дали встал перед журналистами, посмотрел на них и
спросил: «А вы знаете химическую формулу гудрона?»

Журналисты молчали.

«Ты!» — сказал Дали одному из них. Тот пожал плечами.

«А ты знаешь?» — спросил он у второго. «А ты?» —
обратился Дали к третьему. И тоже ответа не получил.

«Формула гудрона — Аш, один-два, Це, потом еще что-то там и еще
что-то. Поняли?»

Журналисты кивнули.

«Я возьму свою трость, ткну в гудрон, и пожалуйста — он будет стоить
25 тысяч долларов. А если ты ткнешь, — обратился он к одному из журналистов, —
все скажут, что ты дурак. Понятно?»

Те кивнули.

«Ну, раз так, то идите и пишите, что поняли».

После этого Гюлер смог наконец сделать несколько фотопортретов Сальвадора
Дали.

 

Стамбул

Родившийся в армянской семье, Гюлер начал свой творческий путь в армянских
газетах Стамбула.

И одним из наиболее значимых его ранних репортажей стал рассказ об
армянских рыбаках из стамбульского района Кумкапы. Он был опубликован в
середине 50-х годов в стамбульской газете «Жаманак».

«Я дружил с редактором — дедушкой нынешнего редактора Ара Кочуняна, —
говорит Гюлер. А репортаж об армянских рыбаках был одной из моих самых важных и
серьезных работ. Впоследствии вышла книга из этих фотографий».

«А Стамбул… Если бы я не фотографировал город в 50-60-е годы, все бы
забыли сейчас, каким был старый Стамбул».

«Самое большое достижение Ара Гюлера в том, что он смог сохранить для
миллионов людей город со всем его богатством и поэзией», — пишет в
предисловии к книге фотографий Гюлера лауреат Нобелевской премии по литературе
Орхан Памук, иллюстрировавший свой знаменитый роман “Стамбул” фотографиями Ара
Гюлера.

«Каждый раз, когда я смотрю на стамбульские фотографии Гюлера, мне
хочется бежать к рабочему столу, чтобы писать о городе», — добавляет
писатель.

Гюлер же считает, что строительство, развернувшееся в Стамбуле в последние
50 лет, безвозвратно изменило облик города.

«Ничего от города не осталось, — сердито говорит он. — Одно название.
Изменилась эстетика города. Человечество двигается вперед, но у людей пропадает
вкус к красоте».