шаблоны wordpress.

Европа пожинает плоды неверных решений

altЕще несколько месяцев назад сторонники экономии в Европе поздравляли друг друга, заявляя, что умеренный рост в Южной Европе подтверждает правоту всех предпринятых ими действий. Но сейчас приходят скверные новости: промышленное производство буксует, и есть веские основания опасаться сползания в новый спад. Это происходит на фоне того, что многие, хотя и не все, показатели в США позволяют говорить о более активном росте. Так почему дела в Европе обстоят так плохо?
На самом деле я не склонен указывать на один конкретный фактор, предположительно, причин может быть несколько. Во-первых, имеет место бюджетная экономия, которая выступает очень сильным тормозом. Однако важно понимать, что США также столкнулись де-факто с серьезной экономией в виде секвестра федерального бюджета, а также сокращения расходов на уровне штатов и муниципалитетов. Воспользовавшись мерой Международного валютного фонда, сравнив структурные балансы бюджета, вы обнаружите, что Европа сильнее затянула пояса, чем США. Но разница не такая большая, как вы могли бы подумать, – возможно, 2,5 пункта потенциального ВВП.

ПРЕДЫСТОРИЯ:
Страхи стагнации Во втором квартале этого года стагнация в еврозоне
продолжилась. Германия, крупнейшая страна в этом блоке, насчитывающем 18
государств, зафиксировала неожиданное сокращение. В течение квартала две другие
крупнейшие экономики также не показали хороших результатов: Франция
продемонстрировала нулевой рост, а итальянская экономика уменьшилась. На фоне
низкой инфляции в еврозоне (она составляет всего 0,4%) некоторые аналитики
стали задумываться о том, что вскоре Старый Свет может очутиться в дефляционной
ловушке, похожей на ту, что тормозила японскую экономику в последние 20 лет. В
этой ситуации ожидание снижения цен заставляет покупателей меньше тратить и
занимать, что угнетает экономический спрос и приводит к дальнейшему падению
цен. Результатами становятся порочный круг, который трудно разорвать, и годы и
даже десятилетия потерянного роста. 14 августа репортер Washington Post Мэтт
О’Брайен отметил: «Немного о перспективах: прошло уже шесть с половиной лет, а
ВВП еврозоны все еще на 1,9% ниже, чем был до начала великой рецессии.
Американской экономике потребовалось «только» семь лет, чтобы достичь
показателей, которые были до того, как разразилась великая рецессия». Реагируя
на последние призывы к действию, представители Европейского ЦБ указали на меры,
предпринятые в июне в поддержку банковского кредитования, заявив, что следует
еще подождать, чтобы эти усилия дали результат. Однако, как говорится в
редакционной статье Bloomberg View от 14 августа, «в деле центральных банкиров
терпение часто сходит за добродетель, но только не в этом случае».


Еще
несколько месяцев назад сторонники экономии в Европе поздравляли друг друга,
заявляя, что умеренный рост в Южной Европе подтверждает правоту всех предпринятых
ими действий. Но сейчас приходят скверные новости: промышленное производство
буксует, и есть веские основания опасаться сползания в новый спад. Это
происходит на фоне того, что многие, хотя и не все, показатели в США позволяют
говорить о более активном росте. Так почему дела в Европе обстоят так плохо?

На самом
деле я не склонен указывать на один конкретный фактор, предположительно, причин
может быть несколько. Во-первых, имеет место бюджетная экономия, которая
выступает очень сильным тормозом. Однако важно понимать, что США также
столкнулись де-факто с серьезной экономией в виде секвестра федерального
бюджета, а также сокращения расходов на уровне штатов и муниципалитетов.
Воспользовавшись мерой Международного валютного фонда, сравнив структурные балансы
бюджета, вы обнаружите, что Европа сильнее затянула пояса, чем США. Но разница
не такая большая, как вы могли бы подумать, – возможно, 2,5 пункта
потенциального ВВП.

Вы также
можете сказать, что европейские базовые показатели значительно хуже. Если вас
беспокоит, что длительная стагнация, возможно, снижает естественную реальную
процентную ставку – ставку в условиях полной занятости, – и вы считаете важным
фактором демографию, то Европа выглядит по-настоящему ужасно.

Европе
действительно очень нужно удержать инфляционные ожидания, чтобы они не
снижались, по сути, ожидаемая инфляция должна быть выше 2%. Однако Европейскому
ЦБ в значительно меньшей степени, чем ФРС, удавалось удерживать инфляционные
ожидания от снижения. И это отражает, какие решения принимались в прошлом, а
также институциональные связи. В США председатель ФРС Джанет Йеллен и ее
помощники достаточно четко дали понять, что готовы пойти на некоторый риск
повышения инфляции, чтобы избежать «кошмарного сценария», при котором повышаешь
ставки и видишь, что экономика снова слабеет. Но в Европе «кошмарный сценарий»
не является гипотетическим: он уже реализовался в 2008 году и – невероятно, но
и в 2011-м. А садомонетаристы в Банке международных расчетов и в других
учреждениях по-прежнему пользуются гораздо большим влиянием в Европе, чем в
США.

Не думаю,
что понимание нынешними управленцами в ЕЦБ того, какую политику следует
проводить, так уж сильно отличается от мнения руководства ФРС. Но первые
вынуждены иметь дело с экономикой, базовые показатели которой слабее,
превозмогать плохую историю и бороться с гораздо более сильным контингентом
монетарных ястребов.

Это
действительно довольно страшно.


 

КОММЕНТАРИИ
ЧИТАТЕЛЕЙ С САЙТА NYTIMES.COM

Общая
валюта, общие проблемы

Мы в Европе
слишком зациклены на себе. Возьмите любой конфликт – экономический,
политический или социальный, – и вы увидите, что большая часть проблем
возникает из-за нашего глубокого недоверия к чужакам. Мы действуем и принимаем
решения только исходя из собственных национальных интересов.

Так что
вместе нам приходится тяжело, когда нужно вырваться из оков слабой
экономической активности.

– R.C., Испания

Вы слишком
вежливо отзываетесь о бюрократах из ЕЦБ. Затягивание поясов в экономике,
переживающей спад, очевидно самоубийственно. Страны еврозоны, которых заставили
внедрить программы экономии, в результате получили более высокое соотношение
госдолга к ВВП при меньших возможностях обслуживать этот долг. ЕЦБ – один из
главных виновников такого трагического развития событий.

– Michael,
Швейцария

Европе
суждено развалиться. При нынешнем руководстве Евросоюз не может продолжать
существовать. Невозможно, чтобы страны-члены играли в одну и ту же игру по
разным правилам.

– Pino,
Италия

Представление
о том, что экономия вкупе со стареющим населением является причиной длительной
стагнации в Европе, очевидно, расходится с реальностью. Европа страдает из-за
перепроизводства, неэффективности, слабых банков и высокой задолженности.
Карточный домик держится только благодаря негативной реальной процентной ставке
и растущему госдолгу, подогреваемому дефляцией. Все это может плохо кончиться.

– David
Denton, Великобритания

Проблема
Европы в том, что страны накопили слишком много долгов, что привело к кризису.
Затягивание поясов оказалось неэффективным, поскольку в итоге налоги не
сократили, а для высвобождения капитала в частном секторе и увеличения
производства необходимо снизить налоги. В противном случае приходится печатать
деньги и залезать в еще большую дыру.

– Dan
Pederson, Канада

Неудивительно,
что сторонники экономии похлопывали друг друга по плечу, когда несколько цифр
подросли на которое время. Теперь, когда снова приходится туго, они
красноречиво молчат. Перефразирую строчку из фильма моей молодости: «Выступать
за экономию – значит никогда не признавать, что ты ошибался».

– Charley
James, Миннесота

Вы правы,
заявляя, что ЕЦБ вынужден «иметь дело с экономикой, базовые показатели которой
слабее, превозмогать плохую историю и бороться с гораздо более сильным
контингентом монетарных ястребов».

Но не
забывайте про европейскую правовую систему. В отличие от США Европа прописала в
мандате ЦБ лишь борьбу с инфляцией вместо двойной задачи – снижать инфляцию и
наращивать занятость. Какой бы деструктивной ни была политика ЕЦБ, это та
политика, которую банк вынужден проводить.

– Т.В.,
Нью-Джерси

Справедливо
ли сравнить процентные ставки с кровяным давлением? Очевидно, возникает угроза
стабильности, когда процентные ставки или давление становятся слишком высокими.
Но что значит слишком высоко в отдельно взятом случае? Не так же ли опасно,
когда они опускаются слишком низко?

– Jennifer,
Коннектикут