шаблоны wordpress.

Кукушка с часами

altСтав мамой, кто-то готов положить жизнь на воспитание малыша, а кто-то — навещать время от времени, поселив его у бабушки. Что такое материнская любовь и почему не всем дано ее испытать, размышляет Наталья Смирнова.
Любовь — страшно популярное слово, значение которого каждый трактует по-своему. И не потому, что это понятие столь многогранно, — просто нам удобно приспосабливать его под частные обстоятельства. Веками и поколениями мы стараемся придумать любви дополнительные функции, переиначивая ее главные принципы: терпение и безвозмездность. 

Став мамой, кто-то готов положить жизнь на воспитание малыша, а кто-то — навещать время от времени, поселив его у бабушки. Что такое материнская любовь и почему не всем дано ее испытать, размышляет Наталья Смирнова.
Любовь — страшно популярное слово, значение которого каждый трактует по-своему. И не потому, что это понятие столь многогранно, — просто нам удобно приспосабливать его под частные обстоятельства. Веками и поколениями мы стараемся придумать любви дополнительные функции, переиначивая ее главные принципы: терпение и безвозмездность. 
Любовь к собственному ребенку, казалось бы, чувство безусловное, полагающееся каждой женщине в придачу к паре Х-хромосом. Но судя по мамашам, встречающимся мне на улицах и в торговых центрах, этот талант отпускается всем в разной мере. Скажу больше: я подозреваю, что многие не любят своих детей. Не могут или не умеют — не суть важно. Но я не буду их обвинять, потому как искренне считаю, что любить они как раз не обязаны. Опекать, воспитывать, поддерживать — непременно, а с любовью уж как получится. Не всем дано. Полагаю, мы часто путаем любовь с материнским инстинктом — к счастью, им располагает гораздо больше народу. Именно инстинкт вызывает у нас желание заботиться о малыше, холить его и лелеять, защищая от непогоды и классных руководителей.
«Природная основа любви — потребность в привязанности к другому существу глубоко заложена в каждом из нас, — отмечает в разговоре со мной Светлана Трушкина, кандидат психологических наук, эксперт Национального фонда защиты детей от жестокого обращения. — В случае материнской любви прибавляется другая природная потребность — осуществлять заботу и защиту своего детеныша. Поскольку человек относится к существам социальным, находятся и другие основания для родительских чувств. Это прежде всего стремление соответствовать общественным нормам, принятым в области материнства: иметь «удачную» женскую судьбу, быть эффективным руководителем своей семейной системы, вырастить ¬детей, которыми можно гордиться».
Если честно, чего мы на самом деле хотим, обнаруживая в голове мысль: «Хочу ребенка»? Доказать мужу свою любовь? Отвлечься от опостылевшей работы? Удовлетворить мамины настойчивые просьбы о внуках? Положа руку на сердце, кто из нас мечтает завести ребенка из жажды материнства, из любви к нему, будущему, из желания бескорыстно заботиться о нем, уважая его личность? Лично я решилась на этот шаг, потому что в тот период жизни мне отчаянно захотелось совершить что-то значимое и подвиг материнства вполне вписывался в концепт. Ожидая ребенка, любая женщина надеется, что с его появлением на нее нахлынут чудотворно-жертвенные чувства, как в книжках и кино, попутно запустив все необходимые инстинкты. Мои родительские эмоции оказались гораздо скромнее ожидаемых. Вдобавок очень быстро выяснилось, что быть мамой не только прекрасно, но и утомительно.
«Общественные стереотипы, вроде тех, что «у нормальной женщины обязательно есть дети», «не вырастишь ребенка, в старости некому будет стакан воды подать», «рождение ребенка удержит мужа в семье» и многие другие, часто даже не осознаваемые женщиной, оказывают на ее решения и поступки мощнейшее мотивационное влияние, — комментирует Светлана Трушкина. — Вместе с индивидуальными мотивами рождения ребенка они сливаются в четкое ощущение, выражаемое словами «я хочу иметь ребенка». При этом положительное решение женщиной вопроса о рождении ребенка (и даже страстное желание этого!) совершенно не гарантирует ни адекватного к нему отношения, ни поведения, направленного на удовлетворение нужд его развития, ни удовлетворенности самой женщиной своей материнской ролью».
Легко угадывая чужие ошибки, мы видим себя в роли идеальных мам, обеспечивающих чадо по «высшему разряду» — и материально, и духовно. Мы мечтаем, как будем водить его в театры, музеи, на выставки, запишем в несколько секций и в художественную школу, пригласим на дом преподавателя музыки… И вырастет вундеркинд, любо-дорого посмотреть — все обзавидуются.
Все верно, любить — не значит только баловать. Но это и не значит проявлять себя в гиперопеке, выкраивая личность ребенка под образцово-показательное лекало и навязывая чуждые ему увлечения. Если ребенку не нравится петь хором, может быть, не стоит упрекать его в лени и бесталанности? Поинтересуйтесь, чего он хочет сам, понаблюдайте за его интересами. Необходимо предоставлять малышу право выбора и возможность отвечать за свои поступки. Счастье для ребенка — когда ему позволяют расти личностью, мягко направляя в духовно-нравственное русло. Те же, кто позиционирует себя как идеальную мать, посвятившую жизнь (и немалые деньги!) ребенку, в большинстве случаев делают это не ради любви, а чтобы потешить собственное эго. Они же, скорее всего, будут впоследствии требовать дивиденды со своих «вложений», цепляясь за совесть оперившегося «вундеркинда»: «Я жизнь на тебя положила!» Такая любовь — лишение свободы, а вовсе никакой не подвиг.