шаблоны wordpress.

Французы — самые мрачные жители Европы?

altНа самом деле состояние французской экономики пока что не такое плохое, хотя все, кого я знаю во Франции, закрывают глаза в ужасе при мыслях о будущем.
Что стоит за этими страхами — реальные плохие новости, которые каждый день звучат по радио? Или причины этого — неверие в слабое правительство, ужасная погода весной и в начале лета, рост цен и общая склонность к пессимизму?
Или же речь идет о чем-то куда более серьезном?
Я стал франкофилом в 60-х годах. Причиной этого были фильмы Годара и Трюффо, Жанна Моро и Жан-Поль Бельмондо, а также восхищение языком и образом жизни французов.
В 2000 году я купил квартиру в Париже у Эйфелевой башни, и с тех пор мы с семьей проводим там по несколько дней каждые пару месяцев.
Но никогда я не наблюдал столь депрессивного настроения среди наших французских друзей и соседей.

Все в Европе страдают от экономического кризиса. Но почему опросы
показывают, что среди европейцев мрачнее всех настроены французы?

На самом деле состояние французской экономики пока что не такое плохое,
хотя все, кого я знаю во Франции, закрывают глаза в ужасе при мыслях о будущем.

Что стоит за этими страхами — реальные плохие новости, которые каждый день
звучат по радио? Или причины этого — неверие в слабое правительство, ужасная
погода весной и в начале лета, рост цен и общая склонность к пессимизму?

Или же речь идет о чем-то куда более серьезном?

Я стал франкофилом в 60-х годах. Причиной этого были фильмы Годара и
Трюффо, Жанна Моро и Жан-Поль Бельмондо, а также восхищение языком и образом
жизни французов.

В 2000 году я купил квартиру в Париже у Эйфелевой башни, и с тех пор мы с
семьей проводим там по несколько дней каждые пару месяцев.

Но никогда я не наблюдал столь депрессивного настроения среди наших
французских друзей и соседей.

При этом Париж остается столь же привлекательным, что и всегда. Рестораны
все так же хороши, и даже если они и подорожали, то это лишь означает, что
столик получить стало легче.

Здравоохранение остается лучшим в мире. Общественный транспорт великолепен,
хотя таксисты по-прежнему грубы и мрачны.

Но все знают, что приближаются тяжелые времена.

 

Чего боятся французы?

Со времен президента-социалиста Франсуа Миттерана, пришедшего к власти в
1981 году — в то время, когда в Британии Маргарет Тэтчер сурово резала бюджет,
— французы никогда не жалели денег на социальные нужды.

Государство щедро субсидировало культуру, здравоохранение, образование,
транспорт, и результаты впечатляли.

Пенсии и социальные пособия не имели равных по размеру в Европе. Улицы
французских городов отличались прибранностью и чистотой. Это представляло
разительный контраст по сравнению с грязным, депрессивным Лондоном.

И вот пришло время расплачиваться за эту политику. В годы наступившего
кризиса немцы тоже прошли через болезненный период сокращения бюджетных трат,
затянули потуже пояса и теперь наслаждаются возобновившимся процветанием.

В Британии, Испании, Греции правительства также проводят политику жесткой
экономии и надеются на сходные результаты.

А вот во Франции все по-другому. Вместо того, чтобы кинуться в холодную воду,
французы зябко ежатся, пробуют воду на вкус и отшатываются в ужасе. Ни для кого
не секрет, что страна не может позволить себе столь ранних и больших пенсий,
короткой рабочей недели и щедрых расходов на здравоохранение.

Но когда же начнутся неизбежные сокращения? Ожидание становится
невыносимым.

В последние дни я приглашаю друзей в кафе рядом с нашей квартирой и задаю
им один вопрос — почему все в стране ходят такими мрачными.

 

Загадка французской меланхолии

Соседка Анн-Мари Мотен владеет интересным магазинчиком, в котором продаются
деликатесы и вина из Лангедока.

Но теперь ее магазин под названием L’Esprit du Sud-Ouest («Дух
Юго-Запада») находится под угрозой закрытия.

«Просто Франция проходит через такой период», — замечает она
грустно.

Кристиан Констан, ведущий программ о кулинарии на телевидении, владеет
тремя отличными ресторанами на нашей улице.

«У нас дела обстоят не так плохо благодаря туристам, но мы все знаем,
что приближаются трудные времена», — говорит он.

Мой друг по университету Николас Сноуман прожил во Франции почти 40 лет.

Он был директором оперы в Глайнбурне и культурного центра на южном берегу в
Лондоне, затем управлял Страсбургской оперой. Он кавалер ордена Почетного
Легиона.

«Честно говоря, Франции нужно решить, хочет ли она оставаться
туристской страной, с трудом сводящей концы с концами, или же пойти на
радикальные изменения, которые обеспечат ей будущее, — говорит он за чашкой
кофе. — Средиземноморские курорты и Лувр — это, конечно, хорошо, но французам
надо научиться жить по средствам. Не удивительно, что все встревожены».

Впрочем, так считают далеко не все, с кем я беседовал.

Клодия Сеник, социолог, недавно написала книгу под выразительным названием
«Загадка французской меланхолии».

Она считает, что в психологическом климате нынешней Франции повинны ее
школы.

«Если вы послушаете детей иммигрантов, заканчивающих французские
школы, они полны столь же мрачных предчувствий, как и дети коренных французов.
А вот иммигранты, недавно прибывшие во Францию, совершенно счастливы», —
говорит она.

Николас Сноуман согласен с такой оценкой.

«Французская система образования сконцентрирована на академической
успеваемости. Она совершенно не интересуется развитием личности в целом»,
— замечает он.

Но для меня лично Париж остается лучшим городом на свете — особенно когда
светит солнце, хотя уровень осадков здесь выше, чем в Лондоне.

И когда бы я ни приезжал сюда, никакой мрачности я не ощущаю.